| Гильдии (тематическое общение) > Библиотека новелл и рассказов |
| Я с тобой |
| (1/2) > >> |
| Yoru no Uta:
Я с тобой Ломал крылья птичкам, а потом резал ладони в кровь и не кричал от боли. Смотрел на солнце не жмурясь и руками разводил солнечные блики на веках. Шептал тихо незнакомые слова, переставляя слоги и буквы. Бегал по парку, взрывая ногами желтые листья, и поджигал деревья. Обнял меня и вдруг укусил за ухо сильно, до крови, зализал ранку, убежал и весь день больше не говорил со мной. Пропадал на несколько дней и ничего не рассказывал. Украл соседского пса и долго смотрел в глаза ему, сидя на корточках во дворе, а пес улыбался. У него саркома, но он, наверное, даже не знает, что это значит. Ему не страшно, ему все равно. Он и так живет не с нами, у него есть собственный мир. Слышит звуки, недоступные мне, видит цвета, названий которых я не знаю, чтобы рассказать ему, как их назвать, а ему не хватает слов, чтобы объяснить. Мы нужны друг другу – я ему, чтобы говорить имена, а он мне – чтобы дышать. Мой младший брат – мой мир, мой сон, моё проклятье и боль, мой воздух, моя жизнь. Я бы отдал небо, чтобы хоть на мгновение увидеть мир его глазами, наконец понять его и утешить, сказав «милый, я тоже вижу». Но мне не дали этого. У меня только гвоздь в сердце и его холодный взгляд. Он протягивает мне сломанную игрушку, а я шепчу ему что-то, беру бережно, чиню. Он злится. Выдирает ее из рук и швыряет об асфальт. Она разлетается на куски, звонко и ярко. Он счастлив, прыгает вокруг, а я улыбаюсь. Отец кричит на него, бьет по лицу… Кидаюсь между ними и закрываю собой. Отец никогда не простит ребенка, родившегося не таким, как остальные. Не простит и меня, потому что я на стороне брата. Прошу, не пытайся его понять, просто люби таким, как я люблю. Смотрю в глаза постаревшего человека, он не выдерживает и отворачивается. А я слышу за собой быстрые шаги – брат снова убегает. Я не знаю, сколько его не увижу. Просто жду, считаю мгновения до его возвращения. Он приходит вечером, кладет у моих ног мертвого котенка, заглядывает мне в глаза. Я качаю головой, виновато улыбаюсь. Он кричит, топает ногами, захлебывается слезами. Вдруг подходит ко мне и нежно обнимает за шею. Мне больно. Шепчу ему «прости». Объятия становятся жесткими, он уже душит меня. Я не пытаюсь сопротивляться, откидываю голову назад и полностью расслабляюсь. Он вдруг отпускает, вздыхает и очень устало опускает голову мне на плечо, открывая свою тонкую беззащитную шею. Я не двигаюсь. Просто вдыхаю его, прижимаюсь щекой к его мягким волосам. Не могу. Так больно. Не уходи, умоляю тебя. Ты ведь сможешь, если захочешь. Ты можешь сделать все, если вдруг этого захочешь. Он удивленно заглядывает мне в глаза. Господи, ты ведь и мысли мои слышишь, просто не понимаешь слов. Как мне объяснить смысл слов тому, кому не нужны слова вообще? Мы говорим слово «больно», а ты режешь ладони, отец кричит «ненавижу», а ты просто уничтожаешь, сестра клянчит конфет, а ты разбиваешь витрину и открыто среди осколков стекла слизываешь взбитые сливки с торта. Ты не называешь вещи, ты живешь ими. А я такой же как остальные – мне нужны тягучие бессмысленные слова, обертки, знаки, таблички, что мы присваиваем вещам и чувствам. Как мне научиться думать и чувствовать так, как ты?! Как мне сказать тебе, что я чувствую. Что если ты уйдешь, я умру. Почему мне дали так жестоко мало тебя. И только едва дотронувшись до тебя, я должен отпустить тебя навсегда? Прикладываю указательный палец левый руки ему к переносице, он раздражается, ворчит что-то невнятное, стряхивает мой палец. Заглядывает в окно, вдруг замирает, смотрит вверх. Слежу за его взглядом, но ничего не вижу в окне. Туча закрыла небо. Через секунду он теряет интерес, уходит, волоча мертвое животное за хвост. Вдруг слышу гул сверхзвукового самолета, где-то очень высоко. Чувствуя что-то неясное, продолжаю смотреть вверх. Ничего не происходит. Замираю. Через полчаса туча расходится, и выглядывает яркое солнце. А я все так же сижу, сходя с ума от боли и чувства недосягаемости до тебя. Глотаю судороги, трясусь в лихорадке. И твержу про себя сутру «не уходи, не уходи, не уходи…». Десять лет. Ровно столько тебе исполнилось. Ровно столько мне позволили дышать. Я не помню ни единого дня, что я прожил до тебя. Всю мою память без остатка ты заполнил собой, как всегда жестоко и эгоистично вытесняя все, что не имеет отношения к тебе. Ты лежишь на кровати, бледный, худенький, с маской на лице. Из тела тянутся пластиковые трубки. Тебе больно, но ты не станешь плакать или стонать. Ведь боль – это тоже ты, как рука или ухо. Без нее нельзя, ты знаешь. Я сижу рядом, стараюсь не раздражать тебя. Иногда прикасаюсь пальцем к переносице, иногда поправляю тебе маску. У нас одна группа крови. Поэтому мне разрешили быть с тобой здесь – иногда тебе нужна моя кровь. Что еще мне отдать, чтобы ты жил?! Только попроси. Не сможешь. Не знаешь, как… Я буду с тобой всегда, только не бойся. Можешь злится на меня и ненавидеть, если хочешь, но твой брат с тобой. Я не уйду. Время подходит. Ты равнодушно смотришь в окно. Врач трогает меня за плечо, что-то говорит, я не понимаю его, поднимаю взгляд к его лицу – губы шлепают, но смысла нет никакого. Что-то нельзя и куда-то идти… мой брат уходит, мой мир исчезает, сердце плавится от тоски. Зачем мне куда-то идти?.. Глупо улыбаюсь. Врач вдруг замолкает, мертвенно бледнеет и уходит сам. Не понимаю – я же смотрел на липу за его глазами, за дверью, за больничной стеной, в парке. Липу, которую сжег брат три года назад потому, что она мне нравилась. Ты всегда разрушал вещи, которые мне нравились, чтобы остаться единственным важным для меня, а теперь покидаешь меня. Ты безгранично жесток. Мой маленький, всемогущий бес. Уже скоро. Заглядываешь мне в глаза, устало, измученно. Тебе нужно уходить, это же так ясно для тебя и не страшно. Ты не понимаешь, почему я кусаю себя за руку и глотаю кровь, льющуюся из-под разодранной кожи. Вдруг улыбаешься. Странные искры загораются в твоих глазах. Пытаешься что-то шептать, но маска мешает это сделать. Я удивлен, ведь шептать – это по-моему, это не твой способ. Разжимаешь ладонь. Тянешься ко мне пальчиками, сжимаешь мою руку. В мозг впивается игла, растекаясь грубым холодом. Боль замерзает и растворяется. Смотрю в твои глаза, а за ними – Вселенная. Впервые полностью расслабляюсь. Ты понял. Я понял. Ложусь рядом с ним на кровать, щекой к щеке. Накрываю его одеялом. Он плавно закрывает глаза. По очереди начинают пищать все аппараты. Ты не оставишь меня одного. Плавно закрываю глаза. Ты забираешь меня с собой. Я улыбаюсь. Картинка под песню Otto Diх "Индиго" |
| Странник:
Однако сильно. Хотя я сильно ожидал вначале, что младший брат - животное. |
| Tirex:
Сильно и страшно. Исправьте меня, пожалуйста, но порой у меня создается впечатление, что это модно - оправдывать фактором "я-не-такой-как-все" жестокость и агрессию к миру. Одно дело - делать себе пирсинг и тату, это личная территория каждого, но причинять страдания живым существам - это уже нарушение границ. Конечно, есть и другой аспект - безусловная и безграничная любовь ко всему сущему, даже к таким больным проявлениям. |
| Yoru no Uta:
Интегра -сан, все поступки обоих братьев абсолютно логичны в их положении и не оправдываются жестокостью. Их беда в том, что они не могут говорить друг с другом, и все поступки - это попытка выразить то, что чувствуешь. Даже мертвое животное - как еще младший мог сказать, что он знает, что умрет, старшему? Просто тот не понял... И не просто так в этой штуке не названы имена обоих братьев. Просто они - это одно целое, разделенное на две части. Буддитсы верят, что две души, предназначенные друг для друга, могут возрождаться в последующих жизнях в разных обликах, но всегда стремятся соединиться. Если младший такой "не-такой-как-все", то старший уж тем более, если настолько "врос" в душу младшего.... |
| Tirex:
Большое спасибо за объяснение. Теперь многое стало на свои места. Жаль, что это не видно при прочтении (опять таки, может это мне не видно, хочу слышать мнение других читателей). В таком случае мы имеем классический вариант смещения системы ценностей, когда жизнь ставится на ступеньку ниже, чем коммуникация (ср. "Парфюмер" - жизнь дешевле духов). Тонкий, но опасный художественный прием. Я бы поставила под сх, можно? |
| Навигация |
| Главная страница сообщений |
| Следующая страница |