Гильдии (тематическое общение) > Библиотека поэзии
Поколение Р (16+)
Stihokoshka:
Отныне и навсегда
Мы не умрём ни сегодня, ни завтра, ни через год.
Нас не убьют ни проблемы, ни матери, ни враги.
Нам указали на выход. Случайно нашёлся вход.
Это проверка на прочность. И, может быть, на прогиб...
Нам не нужны ни Мальдивы, ни Ибица, ни Гоа.
Нас не услышат в Паржие. И в Лондоне. Что с того?
Ливень с небес — по минутам, растёкшимся на года.
Мне захлебнуться не страшно. Мне сладко, что я — с тобой.
Сложно любить самолёты. Сложнее любить метро.
Близость земли (или смерти?) личины срывает враз.
Это под силу немногим — увидеть своё нутро
И не отгородиться стеной из дежурных фраз.
Дескать, все люди — уроды, а, значит, и мне туда.
Нет ни любви, ни просвета — унылое бытие...
Знаешь, сгорать — неизбежно. Но стоит ли — со стыда?
Кто-то торопится к смерти. Мы — прячемся от неё.
И не находит. Да, верно, не ищет уже давно.
Есть на планете добыча полегче и пожирней.
Нас укрывают сугробы — а мы прорастаем вновь,
Ветер слагает легенды о силе живых корней.
Небо и землю связали дороги железных птиц.
Силы найти — оторваться. А дальше — уже свои.
Небо умыто слезами — не надо его коптить.
Лучше развеяться пеплом — не дымом. На том стоим…
Мы – одинокие волки в бетонных своих лесах.
Мы — одичавшие боги того, что уже не чтут.
Наши святилища — рельсы и взлётная полоса.
Наша религия — правда и вера в свою мечту.
Наше убежище — сосны. Не райским верны садам,
Не золочёному склепу, где каждый себе кумир.
Мы полюбили друг друга. Отныне и навсегда.
Боги родят человека, который изменит мир.
Stihokoshka:
Город Д.
Этот город невнятно обозначен на карте,
Перечёркнут крест-накрест — догадайся с трёх раз.
Мы сломались на старте, мы расстреляны в марте —
Дезертирам погоды холода не указ.
Догони, если сможешь — по нефритовым углям,
По распластанным крышам, по распятой воде…
Но по-прежнему чётко перечислены в Googl’е
Населённые пункты, кроме города Д.
И подумаешь — город… Ничего не случилось —
Просто на ночь, как в детстве, оставляют одну.
Упираются крылья — я давно разучилась…
Я к тебе устремляюсь, будто камень ко дну,
Удержи, если сможешь — обескровлены пальцы,
Обесточены нервы… Или просто убей…
Может быть, на излёте научусь улыбаться
Сквозь кровавую наледь на дрожащей губе.
К неизбежному югу направляются льдины,
Я — хвастливый «Титаник», я — добыча зимы…
А счастливые люди обнимают пингвинов,
И бессмертие учит притворяться немым.
Кислорода убийцы захламляют утилем
Небеса и квартиры… Мне прощения нет —
За нейтральные воды, мракобесие штиля
И чужие знамёна на параде планет.
Sms не доходят, заблокирован сервер,
Я как будто бы стёрта со скрижалей весны.
Но оспаривать право быть свободным и первым —
Всё равно, что наутро пересказывать сны…
И, охрипнув от боя, умолкают куранты —
Анемичное солнце, преждевременный день.
Обессилев от ласки, мы почти арестанты,
Мы — заложники жизни в этом городе Д.
Ностальгируют руки и пульсируют вены,
Мы уходим на север по горячим следам.
Обнажённые души прирастают мгновенно,
Понимая, что это — навсегда, навсегда…
Stihokoshka:
Письмо в рай
...А дорога моя утонула в степях —
Где не видно ни зги, где не слышно оваций...
И не знаю, зачем я живу без тебя,
И зачем убеждаю себя не сорваться?
Мы, возможно, пришли. И, возможно, тупик.
Пьедестал — целомудрен и отдан другому.
Но стоять на подпевке у дикой толпы?
Упаси меня Бог! Лучше пьяному — в омут...
Я давно не читаю солидных томов,
Не молчу — и едва ли от этого сгину.
Как по минному полю — по крышам домов,
Заслонённая небом от выстрела в спину.
...А дорога моя — безыскусная вязь
На солёном снегу, что ещё не истоптан.
Потому мы и дышим с тобой, не боясь,
Что к чертям посылаем накопленный опыт.
Мы могли бы не петь, мы могли бы не пить
И при жизни назваться иконами стиля,
Но мгновения вечности вяжем в снопы,
Всё мечтая о том, чтобы нас не простили.
Чтобы нас не пустили в сердцах на порог
Золотого дворца — осквернённого храма...
Для себя мы не просим ни ровных дорог,
Ни почётного места в концертной программе.
Только, знаешь... Волчицы рождают волчат —
И дичают на воле голодные строки.
Пусть забудут о нас, пусть о нас промолчат —
До последней звезды, до заветного срока.
Здесь никто никому не товарищ, не брат,
Здесь — такая зима, что апрель безотраден,
И стоят иномарки торжественно в ряд —
Как немой караул на фальшивом параде.
Здесь такая зима, что в бреду январи
Одержимы мечтой о губительном лете.
Мы уже проскочили, но кто говорит,
Что тебя и меня не касается это?
А пока выясняется, кто виноват,
Мимо нас продвигается очередь в небыль.
...Я тебе предлагаю, по-прежнему, ад.
Но из этого ада виднеется — небо...
Stihokoshka:
Самое свежее.
Вокзальное
Не молчи. Слова — они милосерднее,
Чем родные наши вкупе с соседями,
Я давно на волю Божью не сетую
И удар держу — как подлинный дар.
Вот иду одна — пропавшая без вести,
Онемев от боли и неизвестности,
А вокруг толпа, погрязшая в бедности —
И души, и плоти. И никогда
Не поймут они, какого нечистого
Головой о небо бьюсь так неистово,
Никому уже не нужные истины
Облекая в строки — не для красы...
Мне стихи — не что иное, как выстрелы,
И пускай простое кажется выспренним,
Но они как водка — горестно искренни,
А трезвее мыслить — и не проси.
И пока собратья маются планами,
Я дышу тобой — объятая пламенем,
Обнажаю дно, постигшая главное:
Легче выпить залпом, чем по глотку.
Но цежу по каплям беды и радости.
Мы с тобой распяты знаками равенства...
Нет. Моими снами ты не отравишься.
Я тебя в объятьях уволоку
В свой туманный мир, начертанный прописью,
Где удел светила — редкие проблески.
Обними меня — сегодня без робости,
Над последней пропастью, осмелев.
Где, закрыв глаза, по воле Всевышнего
Мы шагнули вниз — и всё-таки выжили,
Хоть сердца дотла прозрением выжжены,
Но шагаем за руки по земле...
Stihokoshka:
АпокалиПсих
Хлещите пиво, носите «Прада»,
Святите «мерсы», ядрёна вошь!
Совок воскреснет в борьбе за правду —
За ту, что правой не назовёшь.
Поэтов мало. Уродов больше,
Уроды громче орут «Банзай!»
А я взываю: всесильный Боже,
Последний провод не обрезай.
Перезагрузка — конечно, круто,
И был бы чище второй разлив:
Герой фуд-корта не ляжет грудью
На баррикады родной Земли.
Быть может, поздно стучаться в окна,
Ломиться в души... Надсадный лай...
Фанаты манги хотят издохнуть,
Кромсают вены — режим онлайн.
Они стадами уходят в небыль,
Забавы ради — не для побед.
А я наивно смотрю на небо,
И вижу солнце. И вижу свет.
И больно глазу. И горько сердцу.
Стою в маршрутке — примерный шпрот.
А кто-то стонет, что жаждет секса,
Но только гадит — и снова жрёт.
Торговцы верой стригут купоны,
Кресты на пузе — условный знак.
...Мы с ней уснули в пустом вагоне,
И в наши души пришла весна.
И сразу стало тепло и грустно,
Немного страшно — а, вдруг, просплю?..
Не надо, Боже, перезагрузки.
Я слишком сильно её люблю...