Гильдии (тематическое общение) > Библиотека новелл и рассказов
Ссылки на чужие произведения
Моран фон Диз:
Дневной дозор
Нинзю во дворе поймали под вечер.
Семеновна, в компании с Захаровной и Николаевной, как обычно, коротали вечер на лавочке у подъезда, лузгая семечки и добела полируя кости бизнесмену из третьего подъезда, который мало того, что парковался во дворе как хотел, еще и не здоровался с тремя подругами, которых жильцы прозвали Дневным дозором, за постоянное пребывание на стратегически верно подобранной скамеечке, откуда просматривался весь двор.
Семеновна в какой-то момент обнаружила, что семечки в кулечке уменьшаются гораздо быстрее обычной скорости и даже заподозрила сначала сидящую рядом Захаровну.
- Вот ведь, жлобина! У самой же есть, а у меня таскает. – подумала Семеновна и начала внимательно следить за руками Захаровны.
Захаровна исправно работала челюстями, не покушаясь на чужие запасы.
- Не она что-ли? – подумала Семеновна. – Кто ж тогда, а?
Семеновна прикрыла глаза и притворилась задремавшей, прислушиваясь – не зашелестит ли кулечек.
- шшшурр – зашелестел кулечек.
- Ага! – крикнула Семеновна и ухватила кого-то за руку.
- Чего ага? – молниеносно отозвались Захаровна и Николаевна.
Семеновна к удивлению своему обнаружила, что пойманная рука принадлежит не одной из подруг, а какой-то непонятной фигуре в черном, притаившейся под скамеечкой.
- А ну-ка вылазь! – потянула она за руку. – Ворюга! Семечки у пенсионеров воровать?!
Нинзя чертиком выскочил из под скамейки, протяжно завизжал «Киииияяяй» и сделал сальто назад. Хитрый такой прием, чтоб вырвать руку. Который несомненно сработал бы с кем-то другим, но не с Семеновной, проработавшей всю жизнь контроллером в общественном транспорте.
- Ага! Как же. – хмыкнула Семеновна. – От меня знаешь сколько раз пытались вырваться за всю жизнь? Ни один правда так и не вырвался. Зря только руку себе вывихнул.
- Держи, держи, Семеновна. – подбодрили товарки. – Пусть лицо свое покажет.
Нинзя закричал «Кууууйааааа» и шустро закидал дымовыми бомбочками все вокруг. Двор заволокло белым дымом.
- Не хулигань тут! Пиротехник нашелся! – сурово сказала Семеновна и раза три огрела палочкой нинзю по рукам. – И матом не ори. Сейчас поглядим кому тут куууййааа.
Нинзя хотел выставить блоки, но понял, что блоки руками не очень помогают в случае ударов по рукам и заскучал.
- А ну-ка, Гюльчатай, открой личико. – ласково попросила Семеновна. – Что ты за фрукт такой, а?
- Мяяяяяййййаа! – по-кошачьему закричал нинзя и метнул пять звездочек-сюрикенов в Семеновну.
- Брысь! – машинально прикрикнула Семеновна и ловко поймала все пять звездочек. – Дурашка.. Я ж всю жизнь - контроллером на транспорте. Мне в лицо сколько раз пятаки швыряли – не счесть. Ни разу не было так, чтоб не поймала, кстати.
Нинзя присмирел и задышал часто.
- Тетеньки, отпустите меня, а? – жалобно попросил он. – Будды ради. Больше не буду. Никогда. Я и так наказан уже. Рука болит, звездочек нету, дымовые бомбы закончились. Меч свой или кинжал и доставать боюсь. Порубите же в капусту.
- Ну что, девоньки? Отпустим? – обратилась за советом Семеновна. – Или участковому сдадим?
- Я бы сдала. – согласилась Захаровна. – Да только жалко его.
- Чего его жалеть-то? – вскинулась Николаевна. – Семечки крал, дыму напустил, орал тут всяко.
- Участкового жалко, а не этого в черном. – покачала головой Захаровна. – Он с похмелья, а тут этот шустрик. С ножиком еще. А ну как пырнет служивого? А другой участковый еще неизвестно каким будет.
- Отпустите меня, добрые женщины. – у нинзи намокла маска чуть ниже разреза для глаз. – У меня дома в усыпальнице предков не прибрано, благовония не благовоняют, фэн-шуй не наведен... А? Ну пожалуйста.
- Смотри-ка – плачет. – удивилась Семеновна. – Что ж ты плачешь, а? Рука болит?
- Болииит. – разрыдался в голос нинзя.
- Тьфу.. Взрослый уже, а плачет как ребенок. – сочувственно сплюнула Захаровна. – Отпусти его, Семеновна. Ну его к лешему.
- Ножик отдай. – сурово приказала Семеновна.
Нинзя всхлипнул, отцепил со спины меч, с пояса кинжал и бросил их на землю у лавочки.
- Вот. – одобрительно кивнула Семеновна. – Это ж холодное оружие, дурачок! Статья это. И порезаться можно.
- Запросто можно. – Николаевна поднялась, достала меч из ножен и с широкого замаха ловко срезала у Захаровны прядь волос. – Острый такой.
- И ножик тоже. – Захаровна положила раскрытую ладонь на скамеечку и ловко отстучала ножиком между пальцами. – Страсть какой острый.
- А теперь иди с богом, милок. – отпустила нинзю Семеновна. – Не балуй больше. Книжек лучше почитай. На работу устройся. Одежды нормальной купи себе. А то смотреть на тебя противно.
Нинзя повесив голову медленно побрел со двора. Ему было нестерпимо стыдно.
- Молодые.. – презрительно сплюнула Захаровна.
- Ни на грамм почтения к старшим нет. – закивала Николаевна.
- И одеваются как придурки. – проводила нинзю взглядом Семеновна. – В наше время разве так одевались? Паркуются поперек подъезда.
- Где таких воспитывают, а.. – риторически вздохнул весь Дневной Дозор.
Моран фон Диз:
Премьера
- Шла Саша по шоссе и сосала сушку. – разминался он перед зеркалом.
- Волнуешься, сынок? – спросила мама.
- Конечнооо мамааа, я волнууууюююсь! – в ре-миноре выдал он. – Премьеееераа все-тааакиии.
- Молодец какой! – восхитилась мама. – Не волнуйся. Ты сделаешь их всех.
- Страаааашноооо. Все равно мне страаашнооо. Хахахаха! – чисто спел он под Мефистофеля. – Я мефистофеель и мне страаашно. А лююууди гибнут за кааартооон! Тадабадабам!
- За металл! – закричал из кухни отец.
- Мне ведомо этоооо! – пропел он.
- Он знаааееет! – запела мама.
- Мама! – возмутился он. – Ты лажаешь! Не сбивай меня.
- Прости, пожалуйста. – смутилась мама. – Идем завтракать.
- Ну что? Готов? Гамму повторил? Салфеткио? – спросил папа.
- Сольфеджио, пап. – поправил он. – Все нормально.
- Какая разница? Я не разбираюсь все равно. – пожал плечами отец и похлопал по плечу. – Не боись! У тебя все получится! У тебя ж голосина какой! С детства еще. Как заорешь – соседи мебель выносили..
- Паап! Все нормально. Я поем и пойду.
- Ну чего ты, в самом деле? – напустилась мать на отца. – Мальчик волнуется. Первый раз же..
Он добрался до работы на ватных ногах, переоделся, загриммировался.
- Да! – осмотрел он себя в зеркало. – Я неузнаваем.
- Чего ты копаешься!! – закричали от двери. – Одна минута!
И он вышел к множеству глаз, глубоко вздохнул и выдал им всем на радость своим чистым и сильным голосом:
- Свободная касса!!!
Моран фон Диз:
Осада
- Открыываааай! Ну пожааалуйста, а? Ну что вам стоиит, а? – донеслись вопли осаждающих. – Ну чего там закрылись, как сволочи, и не пускаете никого, а?
- Я не могу больше! – заплакал Командир Стражи. – Я открою ворота. Это невозможно. Полтора года уже ведь вой этот.
- Ааааа. Вам там хорошо. – усилили натиск с той стороны стены. – А нам тут жрать нечего и вообще скучнооо. Полгода уже в карты дуемся. Понимаете вы там?! Полгода - в карты! Вы понимаете, что мы тут все отыгрались давным-давно и при своих остались? По пять раз уже!
- Надо же защищаться! – закричал командир стражи.
Он вскочил на крепостную стену и твердо сказал в рупор:
- Так!!! А ну-ка уходите домой. Сил вас терпеть нет уже! Чего расселись тут? Вам же сказано, что вас не пустят. Чего сидите, а? Полтора года сидите уже. Пора уже понять, что вам не откроют!
- Ты смотри... Сам такой красивый и на нас орет. Чего нас терпеть – мы никого не трогаем! Мы тут слабые, больные. Нам жрать нечего. А они там, небось, мясо жрут. А на нас орут еще. Бессовестные! – закричали снизу. – Мы повторяем – либо вы открываете ворота и сдаете нам крепость, либо мы никуда не уйдем!
- Вы проклятые богами идиоты! – закричал командир. – Вы сидите тут уже полтора года! Идите по домам!
- Еще обзывается. Конечно... Красивые доспехи на нем. На стене он. А все кто ниже – сразу идиоты.. – заныли снизу. – Нет чтоб дверь открыть. У нас и оружия-то нету. Мы мирные люди.
- Вы идиоты! – громко зашептал командир. – Я вам уже в тысячный раз говорю – мне поручено охранять только эти ворота и эту стену. Всех остальных стен вокруг Крепости нет. И ров там засыпан пятьдесят лет назад. И стражи там никакой. Вы понимаете? Ни-ка-кой опасности. Вы обходите стену и вы в Крепости. Ну чего вы тут сидите уже полтора года, а? Вы давно бы уже были в Крепости.
- Агаааа! – завыли осаждающие. – Врешь нам. А там, небось, болота. Или засада. По морде твоей подлой видно, что засада там. И потом, мы же одеты не как вы – вы нас враз вычислите и всех схватите ни за что. Не пойдет!
- Мы вам такую же одежду, как у нас, дали год назад! – опять сорвался на крик Командир. – Что вы тут придумываете, а?!
- Агааааа! – пуще прежнего завыли осаждающие. – Чего это мы будем в ваших обносках шататься? У нас своя одежда. Покрасивей вашей между прочим. Вы же понимаете, что у вас нет выхода! Сдавайтесь! А то мы не уйдем.
-ЫЫЫЫЫЫ!!! – страшно закричал Командир и побежал к воротам Крепости.
- Держите его, дерите!! Он сдаст Крепость! – закричал молодой сражник остальным стражам. – Он откроет ворота!
- Не сдаст он Крепость. – равнодушно бросил товарищ постарше. – Не сдаст. Каждый месяц пытается сдать, о не выходит у него.
- Бееедный. – пожалел молодой стражник и сорвался опять на крик. – Как же не сдаст?! Как не сдаст?! Он открывает ворота! Надо его остановить!
- Не надо. – отмахнулся тот что постарше. – Не сдаст. Ворота откроет, а Крепость не сдаст. Идем посмотрим лучше. Спектакль такой. Смотри – сейчас он скажет «Мы сдались. Заходите!»
- Вот! Мы сдались! Заходите! Крепость ваша! – торжественно объявил Командир.
- Дааааа! – раздался горестный вой осаждающих. – Хочет в Крепость заманить и перебить всех! Тем более, что мы безоружные тут все. Такой вот он герой. Полтора года с безоружными воюет.
- Смотри! – толкнул стражник постарше молодого. – Сейчас честью будет клястся.
- Честью клянусь! – закричал Командир, чиркнул ногтем большого пальца по зубу.- Зуб даю – никакой подлости. Крепость ваша!
- Агааааа! – не поверили опять осаждающие. – А сам 5 минут назад говорил, что не имеет таких полномочий. А теперь уже сдает... А сам вооружен.
- Я сдаю оружие! – закричал Командир и кинул меч к ногам врага.
Меч отскочил от камня и чиркнул по ноге одного из осаждающих.
- По-моему, до крови... Ой, что сейчас будет! – втянул голову в плечи стражник постарше. – Зря он так – мечом.
- Аааааааа! – закричал пострадавший. – Меня!!!! Мирного человека!!! Солдафонище! Ты же давал Клятву Атиллы Гунна! А сам на гражданских кидаешься!!!
Командир побледнел и попытался оправдаться:
- Это нечаянно вышло! Клянусь честью!
- Все ясно с твоей честью! – закричали осаждающие. – Честь человека, который кинул мечом в безоружного! Он на этой ноге прошел много тысяч километров для того, чтобы какое-то мурло его в инвалида превратило! А еще он нам клянется, что он нам Крепость сдает. Как же... Поверили мы тебе. Ага! Войти не успели – один уже ранен. А если войдем – всех сразу и положат всех. До чего ж подлый народишко в крепости живет, а...
- Слушай. А чего мы их терпим, а? – спросил горячо молодой стражник. – Выскочить, одного-двоих убить, остальные разбегутся. Чего мы их терпим?
- Угу. Пробовали дважды уже. – сплюнул старший. – Они не убегают. И не защищаются. Ложатся и ноют. Ругаются еще и нудят всяко. Попробуй убить таких.
- А если оружие им дать? – свистящим шепотом предложил молодой.
- Не берут. Не дураки же они. – сплюнул старший.
- Так пусть сидят тогда еще хоть триста лет! – начал горячиться молодой. – Дорога в объезд есть...
- Они полтора года сидят, а слушать их нытье – нет сил никаких. А ты говоришь триста. – как-то даже грустно сказал страший. – Нет. Мы, по-моему, проигрываем эту битву.
- Да почему же проигрываем... – продолжил кипятиться молодой и был прерван звериным рычанием.
- Граф идет. – посветлел лицом Командир стражи. – Сейчас он вам все объяснит.
-Что?! Я спрашиваю что опять случилось?! – рычал Граф. – Почему эти сволочи сегодня ноют истеричнее и громче, а?
- Нас тут ваше зверье рубит мечами! Опять! – радостно доложили осаждающие. – Какие-то сволочные методы! Набрали тут всякий сброд. Мечами по ногам! Вот этот вот! Мы его не трогали вовсе, а он волком накинулся.
- А? – Граф укоризненно посмотрел на Командира Стражи.
- Я нечаянно. – пожал плечами Командир.
- Конеееечно! Я видел, как он целится мне в ногу! – захлебываясь соплями завыл пострадавший. – В глазах его злоба сверкала и читалось прямо «Ты не человек, Гумберт! Не человек! В тебя, Гумберт, можно мечами кидать и скажи спасибо, что в ногу только!». Могли бы и в голову...
- А у него, между прочим, восемь детей. – слаженно всхлипнули осаждающие. - Какие же монстры живут в этой крепости. Мечом рубят и не сдаются по полтора года. А мы мерзнем тут и голодаем из-за вас. Да что ж у вас с сердцем-то? Да люди ли вы вообще?
- Да вы... – возмущенно начал Граф, но его перебил потерпевший:
- Да, да, да! Давай! Скажи, что мы сами виноваты и могли бы уйти. Давай! Свалите на нас свою бессердечность! Зимними вечерами потом рассказывайте своим детям с гордостью – мы не пустили в нашу крепость голодных, уставших, безоружных, мирных людей. Промариновали их 5 лет у ворот и не пустили. Идите, детки, прогуляйтесь по косточкам тех, кого мы убили своей тупой жестокостью!
- Да заходите! Кто вам мешает? – в один голос простонали Граф и Командир Стражи.
- Вы! Вы - своей непонятной несговорчивостью! Мы просим всего лишь гарантий, а вы не даете их, лишь бы не пустить нас. Это разве не одно и тоже, что зарезать нас спящими?! Вы задумайтесь!
- Мне надоело! Я не могу больше! – зашептал Граф Командиру Стражи. – Давай сдадимся им и посмотрим, а? В случае, если будут давить – поднимем восстание и выкинем их. Не так уж и много их. Хоть какое-то дело появится....А пока – пусть заходят.
- Мы сдаемся! – сказал Граф. – Крепость теперь ваша. Вы в ней хозяева.
- Нееет! – закричал кто-то в толпе жителей крепости.
- Цыц! – гаркнул Граф. – Что вы понимаете? Пусть. Они – мирные, беззащитные люди.
- Нееет – крикнул тот же голос в толпе.
- Да! Мы мирные и безоружные. – закричали осаждающие. - Поэтому требуем сложить оружие. Как гарантию неприкосновенности победителей! Иначе не примем капитуляцию! Понятно?
- Кидайте. – махнул рукой Граф, отстегнул меч и устало пошел в замок.
- Что вы сделали, господин! – известный всем безумец, появившийся в Крепости незадолго до осады, схватил Графа за руку. – Это же Нудные.
- Я знаю, старик. Они нудные. – кивнул Граф.
- Не знаете! Они не просто нудные, они - Нудные! Теперь крепость погибнет! – выпалил безумец. – Я бежал уже из такой. Здесь никого не останется!
- Ты безумен старик, безумен! – засмеялся Граф. – Они безоружные и безобидные.
И пошел, не замечая как в каждой комнате появляется по Нудному. И во всех концах крепости слышалось:
- Ну что ты делаешь, а? Разве так нужно это делать? Это же неуважение к делу. Неуважение к делу, которым ты занимаешься. Значит и неуважение к себе. Кто будет тебя уважать, если ты сам себя не будешь уважать. Господи, что мы сделали тебе, что духовность молодых так низко пала? Разве ты можешь ощущать себя полноценным человеком....
Ghost:
несколько понравившегося отсюда.
– Воздух продолжает портиться, сообщает Гидрометцентр. Если за ночь не придём к пониманию сего феномена, то снова увидеть нормальный прогноз погоды... кстати, с добрым утром.
И, вздохнув, диктор застрелился. Телевизор ещё некоторое время растерянно показывал карту, где над всей страной анимированные тучки делали нечто новое и поразительное: дудели в трубы, местами в рожки, а одна, над посёлком Сытвино Тульской области, в саксофон. Затем пошла реклама.
– Всегда готовы на пикник? Попробуйте «Таджик-шашлык»! «Таджик-шашлык» – это два в одном и третий бесплатно! Разыгрывается...
В этот момент действительно разыгралось.
***
Заигрывая с Катрин, имейте в виду, что её укусы действуют веселяще. Лично я предпочитаю смеяться над тем, что смешно, а не над всеми жёлтыми предметами, например. Или над пятизначными числами. Или над вещами, вообще непонятно как связанными между собой: однажды шнурки случайного прохожего, говорившего в телефон «индекс Линча начнет стимулировать торговлю», довели меня до судорог хохота, поскольку дело было в Чистый четверг.
С Катрин лучше не связываться. Помнится, мы преодолевали Гималайский хребет, и она вдруг сказала, что до неё доходят мои мысли по верёвке, как по телефонному кабелю. Я попытался уловить что-то ответное, и веревка лопнула. Через пару минут Катрин позвонила мне по спутниковому со дна двухкилометровой пропасти: да, цела; нет, уже не падаю; а как хочешь теперь, так и доставай.
А как она поёт! Когда начала тонуть девятая лодка, и это не считая катамаранов, я решил, что с меня довольно, попутно отметив, что неплохо бы освоить счёт дальше десяти. Отец всегда говорил мне: не бегай всё время с копьем по саванне, вырастешь неучем, занимайся в кружке у шамана хотя бы раз за луноворот... Но это далось мне не сразу, поэтому я до сих пор ясно помню, как, только что расставшись с Катрин, шёл по бульвару Сен-Мишель и истерически смеялся над тем, что сейчас 20057 год.
***
Тихой ведьме недоставало навыков. Вирусы проникали и проникали. Уже смеркалось, а избушка так и стояла на левой ноге с оттопыренной крышей, периодически издавая «Гудок». Новые и новые экземпляры рабочей газеты с весёлым чихом выпрыгивали из резной трубы и летели по ветру, норовя сбиться клином.
– А, чтоб тебя! – причитала Тихая ведьма. – Сделай же что-нибудь!
Но А уже выполнило недопустимую операцию и упало, а Б бесследно стёрлось из системы; на трубе оставался только драйвер И, однако и к нему подбиралась прыткая двоичная нежить.